Анекдотические страсти
Политически корректное, все ставящее под сомнение, перерезавшее всех священных коров, израильское общество в перерыве между коррупционными и сексуальными скандалами отмечает 50-летие Шестидневной войны.
Историки, журналисты и политики обсуждают, что было сделано неправильно, чего Даян не предполагал, Ганди не рассчитал, Эшколь не предвидел, и о чем Рабин не догадался.
Все знают, как можно было избежать этой войны или, в крайнем случае, закончить ее с лучшим для Израиля результатом.
Все правильно: здоровое общество должно анализировать свою историю, уметь мужественно признавать свои ошибки и критиковать своих лидеров — живых и не очень. Только забывают бескомпромиссные и умные задним числом аналитики один важный результат Шестидневной войны — то влияние, которое она оказала на евреев диаспоры вообще и на евреев Советского Союза, в частности. Вернее, даже не на самих евреев, а на отношение к ним окружающих.
К 1967 году вся еврейская жизнь в СССР затухла, еврейское самосознание находилось ниже уровня 1913 года, а советские евреи («евреи молчания» — по меткому определению Эли Визеля) вместе со всем советским народом пытались свести к ничьей партию в поддавки с советской властью.
И вдруг! Где-то на далеком Ближнем Востоке дети и внуки местечковых евреев за шесть дней разгромили пять арабских армий, оснащенных самым современным советским вооружением. Дети и внуки других, не уехавших в свое время местечковых евреев, ставшие инженерами, врачами, учителями и заведующими базами Облпромторга, представили себя за штурвалом самолета, бомбящего египетские аэродромы, командиром танка, атакующего сирийские позиции, или десантником, освобождающим Еврейский квартал Иерусалима.
Я родился через три года после окончания Шестидневной войны и приехал в Израиль через 23 года, но у меня есть свое, личное воспоминание об этой войне.
В июне 1967 года в курилке конструкторского бюро одного из минских заводов собрались инженер Борис, инженер Наум, чертежник Лева и главный технолог Евсей Захарович. Они шепотом обсуждали положение на фронтах, смакуя загадочные названия «Эль-Ариш», «Кунейтра», «Митла», вылущивая зерна правды из пропагандистских текстов газеты «Известия» и сопоставляя их с просочившейся через глушилки информацией «Голоса Америки».
В курилку неожиданно вошел парторг Николай Иванович — человек умный, ироничный и в меру порядочный, хоть и парторг. Окинув взглядом странную компанию, он хитро улыбнулся и сказал: «Мужики, у меня к вам просьба».
«Какая просьба?» — недоверчиво спросил Евсей Захарович (он был самый смелый в группе — ему оставалось два года до пенсии).
«Мужики, когда танки Моше Даяна войдут в Минск, не забудьте про меня!»
Слава ШИФРИН, isrageo.com
Похожие статьи
