Ушел Марк Рудинштейн…
В охваченном пандемией и как то поблекшем Париже не стало художника Бориса Заборова. В эту среду, 27 января, его похоронили на легендарном кладбище Пер Лашез. Несмотря на коронавирусные ограничения, проститься с ним пришли его друзья, представители белорусской диаспоры.
Феноменальный, самобытный? Несомненно. Уж точно выдающийся, а может быть, и великий? Ближайшие десятилетия, несомненно, дадут ответ и на этот вопрос, и, как мне кажется, он будет положительным.
На 86 м году жизни он отправился на небесное рандеву с Оскаром Рабиным, Штейнбергом, Янкилевским и другими коллегами по художественному цеху, которые еще в советские времена, как и он, перебрались в город на Сене.
С Борисом Заборовым мне доводилось не раз встречаться на вернисажах, выставках, но обстоятельно удалось поговорить, когда он пригласил навестить в мастерской, что на востоке французской столицы. Скажу откровенно: такое идеальное место в Париже трудно было отыскать. Узенькая пешеходная улочка заканчивалась калиткой, за которой небольшой тихий сад и двухэтажный, некогда заброшенный, но отремонтированный художником домик под номером 13.
Кстати, это число, чертова дюжина, для французского периода жизни, что продлился четыре десятилетия, как он мне рассказывал, оказалось счастливым. Именно столько картин выставил на первой персональной выставке в одной из престижнейших галерей Парижа — Клода Бернара, и все они нашли покупателей.
Но до этого был Минск, где Борис Заборов родился в 1935 году, там же окончил художественное училище, а после учился в Суриковском институте в Москве и Ленинградской академии художеств. Занимался книжной графикой. Иллюстрировал Шекспира, Пушкина, Достоевского. Ценился в издательском мире по высшей категории, но ему всегда мечталось стать художником, по его словам, «в ином, более полном объеме этого понятия», а для этого надо было сделать решительный шаг.
Так в мае 1981 года он оказался в Париже. Из Минска смог увезти лишь книги, несколько картин и… клубок черных ниток как память о дорогих местах и связующую нить с родиной. Если практически все живописцы «родом из СССР», оказавшись на чужбине, продолжали делать что и раньше, Борис Заборов стал настойчиво искать непроторенный ранее путь и нашел, когда ему на глаза попался альбом со старыми фотографиями.
— Вы не замечали, что на этих пожелтевших от времени снимках, дагерротипах внутренний мир каким то таинственным образом отражается и на лицах, и в глазах людей, застывших перед объективом? — рассказывал мне тогда художник. — И текстура старых фотографий меня всегда гипнотизировала и волновала. Я ходил по блошиным рынкам, покупал старые семейные альбомы. Фотография для меня не абсолютный документ, который хотелось бы воспроизвести на картине. Она лишь замечательный повод для импровизации.
Так возник магический мир, лишенный суетности бытия, где анонимные мужчины, женщины, дети вглядываются в нас из своего далека, как бы напоминая о бренности существования и приглашая к доверительному диалогу, диалогу душ.
Знатоки живописи не могли не оценить полотна белорусского художника. Его работы стали выставляться в самых престижных салонах и музеях сначала Франции, а затем и других стран. Его выставки прошли во многих западноевропейских столицах, в ГМИИ имени Пушкина и Третьяковской галерее в Москве, Русском музее Санкт Петербурга. И, конечно, в Национальном художественном музее Беларуси в Минске, где 10 лет назад прошла большая ретроспективная выставка художника, посвященная его 75 летию.
Знаковое событие случилось в 2008 году, когда его картина «Художник и модель» была приобретена знаменитой на весь мир флорентийской галереей Уффици. Работа размещена в уникальной коллекции автопортретов так называемого коридора Вазари рядом с полотнами замечательных соотечественников — Шагала, Кипренского, Брюллова.
Надо отметить, что в своем творчестве Борис Заборов не ограничивался рамками холста. Среди его театральных постановок несколько спектаклей в парижском театре «Комеди Франсез»: «Маскарад» Лермонтова, «Месяц в деревне» Тургенева, «Амфитрион» Мольера. В московском театре Et Cetera он участвовал в работе над спектаклем «451 градус по Фаренгейту» по повести Брэдбери. Он также создал серию бронзовых скульптур, посвященных книге и письменности. Одна из них, четырехметровая, установлена в Израиле.
Как видите, у Бориса Заборова были все основания считать себя успешным творцом и художником. Сам же он говорил, что чувствует себя успешным только в одном случае, «когда, завершив картину, мне она кажется удачной».
Вячеслав ПРОКОФЬЕВ, «Союз. Беларусь – Россия, 28.01.21.
Похожие статьи
