Ушел Марк Рудинштейн…
А.Э. Лорман – первый справа
На электронный адрес районной газеты недавно пришло письмо из Америки. Автор его – Вадим Лорман – интересовался историей местечка Скородное, в котором когда-то проживал его отец и другие родственники.
Вадим Лорман поделился с нами своими воспоминаниями об отце.
– Мой отец, Лорман Абрам Эвадьевич, родился в Скородном в 1911 году, – пишет Вадим Лорман. – Как рассказывал отец, после окончания школы он хотел поступать на математический факультет, но тут начался призыв комсомольцев к поступлению на языковедческие специальности, потому он поступил на филологический факультет Минского пединститута. После окончания института (в середине 30-х годов), отец работал в школе в д. Скородное, потом в Лельчицах.
Летом 41-го Абрам Лорман привез жену и 5-месячного сына в Скородное, где их и застала война.
– Моя мама с братом и с моим дедом эвакуировались, а отец пошел в военкомат добиваться, чтобы его послали на фронт, –продолжает вспоминать Вадим Лорман. – В Ельске отцу отказали в призыве, так как учителей тогда не призывали. Проявляя напористость и большое желание защитить родную землю, отец неоднократно обращался в военкомат и все-таки добился своего – его взяли рядовым на фронт.
В первые дни пребывания на фронте, вспоминал Абрам Лорман, над ними пролетал немецкий самолет. Он не бомбил, а просто кружился над красноармейцами. Было даже видно, что немец улыбался, явно издеваясь над ними и радуясь своей безнаказанности. Отец рассказывал, что его вывела из себя такая наглость фашиста и он, не думая, выхватил у стоящего рядом винтовку и выстрелил. К всеобщей радости летчик был убит.
Отец еще до войны был ворошиловским стрелком, что и доказал этим выстрелом. Об этом случае писали во фронтовой газете. Более того, отца представили к награде, но не наградили.
Будучи на фронте, отец встречал своих односельчан, также воевавших с фашистскими захватчиками. Я не помню имен, но отец вспоминал об этих встречах. Вспоминается одна грустная встреча, о которой поведал мой отец. У командира полка было совещание, и когда отец подошел к землянке, то увидел часового – молодого парня из Скородного. Земляки обрадовались встрече, обнялись. Мой отец сказал ему, что спешит на это совещание, но он договорится и этого парня вскоре сменят. Тогда они пойдут к отцу в землянку, где смогут спокойно поговорить. После совещания отец, радостный, вышел, хотел пообщаться с земляком, но тот стоял, прислонившись к дереву, но без головы… Шальной осколок оборвал жизнь молодого солдата.
Абрама Лормана после войны оставили служить в Германии, в комендатуре города Котбуса. Мобилизовали его в 1947 году в звании капитана.
После войны Абрам Лорман вместе с женой и сыном переехал в Минск, где взял ссуду на строительство дома. Пока дом строился, молодая семья жила у Змитрока Бядули, близкого родственника Абрама Эвадьевича. Долгие годы Абрам Лорман работал учителем белорусского и русского языков. Он обучил белорусскому языку тысячи детей, в том числе и белорусского поэта Нила Гилевича.
– Сейчас родственников в Беларуси у нас не осталось, одни могилы, – продолжает повествование Вадим Лорман. – Отец с мамой и с моими братом и сестрой уехали из Минска в 1996 году. В 85 лет он начал свою жизнь в Америке. Начал с того, что попросил учебник английского языка и стал самостоятельно учить английский язык. Представляете, нам пришлось записать его на курсы английского языка! Курсы были на расстоянии трех километров от его квартиры, и он летом, в 30-градусную жару, осенью в дождь, зимой в холод и снег три года пешком отходил на эти занятия. Однажды, когда была сильная метель, я спросил его вечером: «Папа, зачем тебе это надо? У вас есть русское телевидение, русское радио, русские газеты. Ты вполне можешь обойтись без английского». Он посмотрел на меня и с обидой спросил: «Ты на самом деле считаешь, что я могу жить в стране, не зная языка этой страны?» Я не смог ему возразить.
Потом он попал в госпиталь с тяжелым переломом, операция прошла удачно, но ноги не работали, надо было их разрабатывать. Он попробовал и закричал от боли. После этого он спросил меня: «Ты на самом деле считаешь, что это надо? Может быть, пора сдаться?» Я пообещал поговорить с врачом. Врач мне сказал, что теоретически восстановление возможно, но это на грани невозможного. Отцу я сказал, что будет очень трудно, но выздоровление реально. В ответ я услышал: «Подумаешь – трудно, главное, что это возможно!»
Через два месяца он выписывался из госпиталя на своих ногах. Практически весь персонал реабилитационного центра спустился в вестибюль пожелать моему отцу удачи. Медсестры, врачи обнимали его, целовали и говорили нам, что это был их самый замечательный пациент.
Мне бы очень хотелось побывать на малой родине отца, преклонить колено у могилы родственников, посмотреть на места, где родился и вырос родной мой человек. Буду надеяться на встречу с малой родиной отца.
«Народны голас» (yelsk.by)
Похожие статьи
