Ушел Марк Рудинштейн…
Эх, «Барса», «Барса»… Уступить «Роме» — 0:3 и вылететь из Лиги чемпионов на стадии 1/4 финала — это крах! Миллионы поклонников по всему миру после этого поражения схватились за головы и не могли поверить в случившееся. Один из них, далеко не самый рядовой, сильно переживал проигрыш любимой команды в Минске.
Гроссмейстера более титулованного, чем Борис Гельфанд, богатая и очень насыщенная история белорусских шахмат пока не знает. О его достижениях можно говорить много и долго: 30 лет назад Гельфанд вошел в десятку сильнейших шахматистов мира и если и выпадал из нее, то ненадолго. Победитель Кубка мира 2009 года, он участвовал в девяти шахматных олимпиадах в составе сборных СССР, Беларуси и Израиля, много раз штурмовал звание чемпиона мира. С разной степенью успеха, но в 2012-м едва не стал сильнейшим, сражаясь за титул с Вишванатаном Анандом в Москве. Это был драматичный матч, в котором Борис Гельфанд сперва выиграл, потом тут же проиграл, а в итоге все решил тай-брейк. Увы, не в его пользу.
Гельфанд не был в Минске с тех пор, как покинул Беларусь в 1998 году, перебравшись на постоянное место жительства в Израиль. Много с тех пор утекло воды и шахматных мыслей, но вот, 20 лет спустя, мы сидим с Борисом Абрамовичем за шахматной доской и неторопливо беседуем. О футболе — в том числе.
— В футболе ведь точно так же изучают соперника, разрабатывают стратегию, выбирают дебют. Многие тренеры, я знаю, любители шахмат — Венгер, Хиддинк, Гвардиола… С Гаджи Гаджиевым я даже играл, он кандидат в мастера. Тактическое развитие в шахматах сегодня очень интенсивное. Команда не самая сильная по именам, но хорошо тактически обученная, обыгрывает звезд. Соревнования тренеров — это чистые шахматы.
— Вы помните день, когда 20 лет назад покидали Минск?
— Не в деталях, но примерно. В сердце ничего не щемило. Это было решение вызревшее и подготовленное. Дело в том, что у меня с детства очень сильная еврейская идентификация. Дедушка даже в те, советские времена едва ли не каждый день ходил в синагогу, и эти традиции в семье передавались: мы все еврейские праздники отмечали.
— А вернувшись сейчас, куда пошли первым делом?
— Я прилетел с семьей — с женой и детьми. Показал им квартиру, где жил. Это переулок Кузьмы Чорного, за магазином «Тысяча мелочей». Прошлись по местам моей юности: где мороженое покупал, книжки… Съездили в школу, где занимался, на улице Кирова, во Дворец шахмат зашли — там, правда, сейчас ремонт. И в клуб имени Дзержинского, конечно. В 1979 году там проходил чемпионат СССР. Это было большое событие для Минска: играли и экс-чемпион мира Михаил Таль, и молодой Гарри Каспаров, а выиграл первенство 54-летний Ефим Геллер. Мне было всего 11, но я ходил смотреть на матчи каждый день, не пропустил ни одной минуты чемпионата! Этот турнир оказал на меня огромное влияние. Куда еще?.. На «Комаровке» были, жаль, там выходной в понедельник. Я на рынок обязательно еще зайду, мне и задание дали, что купить. В Смиловичи съездили на могилу бабушки и дедушки…
— Читал в книге воспоминаний вашего отца. «В этот день моя жена Нэлла, Боря и я пришли в фотоателье и сделали несколько семейных снимков. Вскоре большое фото Бори с кудрявыми волосами было выставлено в витрине ателье на центральной улице Минска. Мы жили рядом, часто проходили мимо, смотрели на фотографию и радовались жизни». Я видел то фото — действительно милое. Где это было?
— Нет этого фотоателье уже, я специально ходил смотреть. На проспекте Ленина оно было, теперь Независимости, напротив площади Калинина. Магазин «Цветы», булочная… Теперь там пиццерия, магазинчики какие-то. Время идет, город меняется.
— А почему вы так долго не приезжали на родину, не тянуло?
— Все эти годы я жил и живу в таком темпе, что банально не было окна для визита. Каждый день проводил за работой, практически не отдыхал.
— Минск сильно изменился? Похож он сегодня на современный европейский город?
— Он и есть — современный европейский город. Приятный. Центр — очень красивый. Старый район расширили, очень приятно там гулять. Жена моя родом из Алма-Аты, первый раз здесь оказалась, ей понравилось. Обратила внимание на лица людей: спокойные, без агрессии.
— Сколько раз вас узнали на улице?
— Пока ни одного. У шахмат своя специфика. По имени, наверное, многие знают и помнят, но по телевидению нас не очень часто показывают, а потому узнаваемость не слишком большая. Хотя в 2012 году после возвращения в Израиль из Москвы, где играл матч за звание чемпиона мира против Вишванатана Ананда, по улице было трудно пройти — узнавали на каждом шагу.
— Белорусская школа шахмат разлетелась по всему миру: Головей, Капенгут и Шульман в Америке, вы и Смирин — в Израиле, братья Атласы — в Австрии, Агрест — в Швеции… Вы часто общаетесь?
— Со всеми. И постоянно. Больше скажу: когда я играл чемпионский матч, вся диаспора белорусской школы шахмат слетелась в Москву, чтобы поддержать меня. Было приятно. Нужно сказать, что они очень неплохо провели время: вечер встречи с воспоминаниями наверняка запомнится надолго.
— Интернет значительно упростил коммуникации — это прекрасно. А для шахмат это — величайшее открытие или величайшее зло?
— Однозначно не ответишь. Это как нож: им можно хлеб резать, а можно и человека убить. Сейчас, например, в режиме онлайн можно отслеживать любую партию практически на любом турнире. По этому поводу я вам расскажу забавную историю. В 1980 году проходил претендентский матч. В Буэнос-Айресе в полуфинале Виктор Корчной играл против Льва Полугаевского, а в Италии встречались Лайош Портиш и Роберт Хюбнер. Хюбнер применил новинку, благодаря которой выиграл решающую партию и вышел в финал. Встреча в Аргентине еще продолжалась. И вот Корчной утром вышел в киоск, купил газету и увидел решение Хюбнера. И хоть новинка эта была довольно рискованной, он подумал, что Полугаевский пожалеет свои суточные на свежую прессу и ничего не узнает. Так и случилось: Корчной сыграл, как Хюбнер, и победил. А теперь перенесемся в наши дни. Недавно играл я в Ингушетии с Эрнесто Инаркиевым. И применил интересную новинку. Выиграл. Поужинал, пришел к себе в комнату. Прошло всего несколько часов, а на турнире в Америке, в Сент-Луисе, на другом конце земли, Хикару Накамура повторил мою комбинацию в партии с Сергеем Карякиным. Вот вам и ответ на вопрос, как интернет изменил мир шахмат. Время невероятно ускорилось.
— Шахматы за последние 10 лет сильно изменились? В чем это заключается прежде всего?
— Очень сильно. Одна из тем, это то, о чем мы уже говорили, — невероятно возросла скорость и доступность информации. Резко увеличилось количество играющих шахматистов. И следовательно, уровень знаний и конкуренции. Не напрягшись, партию сегодня ни у кого не выиграешь, побеждать стало гораздо труднее. И очень сильно расширилась география шахмат, теперь хорошие мастера есть везде. А Китай с Индией и вовсе заполонили мир своими шахматистами: скоро, думаю, каждая третья партия в мире будет или с китайцем, или с индийцем.
— Когда вы поняли, что шахматы — это ваше призвание?
— Шахматы — профессия узкая, редкая, с очень большой внутренней конкуренцией. К тому же здесь нет стабильного финансового дохода. Обычно к окончанию школы, когда настает час выбирать жизненный путь, нужно уже четко ответить себе на вопрос, готов ли ты идти выбранной дорогой. И понимать при этом, что действительно большие шахматы — это дело для людей одержимых.
— Ну с вами-то в 17 лет все было предельно ясно: вы уже успели стать двукратным чемпионом Белоруссии среди взрослых и выиграли юношеское первенство СССР!
— В главной партии, помню, обыграл украинца Василия Иванчука — своего конкурента на всю жизнь. Но опередил его в итоге всего на пол-очка.
— А в школе вам какие предметы нравились?
— Больше всего запомнились уроки истории и обществоведения. Из-за учительницы, конечно. Она привила очень важное умение: любой абзац передать одной фразой. Уметь выхватить главное, выделить суть. Для шахмат это тоже необходимо. Нина Сергеевна Цыбульская ее звали. Может, еще жива.
— Как вы сейчас поддерживаете физическую форму?
— Последние лет шесть играю в настольный теннис. От двух до четырех раз в неделю полтора часа интенсивных занятий. Когда нет тренировки, старюсь ходить пешком — быстрым шагом от сорока минут до часа. Раньше часто плавал.
— Вы ведь очень любите футбол, болеете за «Барселону». Кстати, примите мои соболезнования — каталонцы вылетели из Лиги чемпионов, уступив «Роме». А сами играете?
— Играл. Но лет 10 назад закончил. Дело в том, что в Израиле поля в основном с цементным покрытием, как на теннисных кортах US Open в Нью-Йорке. Врач сказал, что это очень небезопасно для моих коленей.
— А на минское «Динамо» в 1982 году ходили? Вам тогда было 14.
— Конечно, болел. И чемпионат мира-1982 смотрел, плакал, когда сборная Бразилии проиграла итальянцам. И матчи динамовцев прекрасно помню, в Минске несколько раз ходил на стадион. Откуда во мне эта страсть — не знаю. Но семейная легенда гласит, что, когда мне было всего 7, дедушка даже специально смотрел футбольные матчи, хотя они его совершенно не волновали, чтобы обсудить их потом со мной — эта была прекрасная тема для разговора.
— Кто вам в составе чемпионского «Динамо» нравился больше всего?
— Александр Прокопенко, тут сомнений быть не может.
— А если я сейчас попрошу вас назвать троих современных белорусских футболистов. Справитесь?
— Попробую. Александр Глеб, естественно. Тимофей Калачев. Третьим будет, скажем, Александр Володько. Я матчи БАТЭ в Лиге чемпионов смотрел.
— Тогда следующее задание: назовите трех спортсменов, которые, на ваш взгляд, олицетворяют собой сегодняшнюю Беларусь. Имена которых вы слышали, даже несмотря на то, что 20 лет не были в Минске.
— Дарья Домрачева. Виктория Азаренко. Хм, дальше надо думать, вы застали меня врасплох… Ну, пусть будет Александр Глеб.
— 24 июня вам исполнится 50. Дата со всех сторон красивая. Это веха? И что по этому поводу думает ваш друг детства гроссмейстер Илья Смирин, который 12 января уже разменял полтинник?
— Я к этому спокойно отношусь, никаких больших праздников и гуляний не намечается — буду работать. Но выводы делаю: в первую очередь нужно бережнее относиться к здоровью. Больше контролировать, продумывать свой план турниров, чтобы успевать восполнять энергию. А Смирин? Тему прожитых лет мы с ним не обсуждали, но выглядит Илья по-прежнему бодро.
— Смирин, кстати, любимым шахматистом называет Михаила Таля. А у вас?
— Да, Илья тоже очень любит атаковать и староиндийскую защиту. Написал, кстати, на данную тему прекрасную книгу, которая вышла и на английском языке, и на русском. Что касается меня, то назову Акиба Рубинштейна, на его партиях я больше всего учился. Но всегда тщательно изучал всех великих мастеров. И советую это делать молодым шахматистам.
— Бобби Фишер как-то сказал об игре Таля: «Как побеждает Таль? Он развивает все свои фигуры к центру, а затем жертвует их где-нибудь». Как бы вы охарактеризовали стиль Бориса Гельфанда?
— Для начала продолжу мысль о Тале. Раньше считали, что он просто блефует и некорректно жертвует. А жизнь показала, что это вовсе не так. Просто на тот момент шахматы Таля опередили свое время. Его жертвы почти всегда имели основания, это были нестандартные решения, которые резко не ухудшали позицию, но соперники оказывались к ним абсолютно не готовы. А насчет себя? У меня разные манеры, стараюсь иметь в арсенале широкий спектр вариантов. Присуща и манера удушения, и разжатой пружины. Но контратакую я лучше, чем атакую.
— Как поклоннику «Барселоны» задам вам такой вопрос: можно ли сравнить Магнуса Карлсена с Лионелем Месси? Две ярчайшие современные фигуры на шахматной доске и на футбольном поле.
— Карлсен скорее схож с Криштиану Роналду. Он очень конкурентный: играет и в футбол, и в баскетбол, ему важно быть первым во всем, всегда и везде. Месси же берет за счет других качеств, у него потрясающее видение и понимание футбола. Кто сегодня Месси в шахматах?.. Даже не знаю.
— Фишер был таким?
— И он тоже немножко другой. Понятно, что все великие поцелованы богом, но в шахматах такого видения игры, как есть у Месси в футболе, трудно за кем-то заметить.
— А кто бы сегодня оказался сильнее за шахматной доской: Фишер или Карлсен?
— Косвенно мы уже этот вопрос обговорили раньше. Та информация, которую благодаря нынешним возможностям Магнус впитал еще в детстве, намного превосходит знания, которыми оперировал Фишер даже на пике своей карьеры.
— А правда, что отец Магнуса спрашивал ваше мнение о том, стоит ли его сыну продолжать занятия шахматами?
— Ну он, я думаю, не только моим мнением интересовался. Это было в 2007-м. Спросил: «Магнус хорошо играет, но мы не знаем, стоит ему продолжать или лучше сосредоточиться на учебе». Я сказал, что у него огромный талант, и если парень живет шахматами, то, конечно, он должен играть. Не думаю, что эти мои слова имели решающее значение в карьере будущего чемпиона мира. Однако эпизод такой был, это правда.
— Можете прямо сейчас назвать одну или несколько самых запоминающихся ваших партий?
— Победа над Сергеем Карякиным на Кубке мира и поединок за право сыграть чемпионский матч с Анандом, когда обыграл Александра Грищука. Мне особенно приятно отметить тот факт, что свои лучшие партии я провел в момент пикового напряжения.
— Вы спите перед такими сражениями хорошо? Сны шахматные видите?
— Партии не снятся, но уснуть бывает трудно. Я думаю, всем знакомо такое состояние накануне или после решающих и важных матчей.
— Как себя успокаиваете: коньяк, сигареты?
— Никогда не курил. И не думаю, что это может как-то помочь.
— А было такое, что вы проспали? Или по рассеянности надели рубашку шиворот-навыворот?
— Проспать — это нет. А шиворот-навыворот — легко. Когда думаешь только о шахматах, весь в них погружен, рассеянность в таком состоянии — обычное дело. Бывало и не раз.
— О чем вы больше всего жалеете в карьере?
— Глобально ни о чем, хотя случались какие-то вещи абсолютно безумные. Например, я помню, как в начале 1990-х Лев Полугаевский, один из лучших в мире аналитиков, на книгах которого я учился (мой стиль игры очень напоминает его манеру), предложил с ним позаниматься. А я почему-то взял и отказался. До сих пор не могу понять почему. Нет ответа. Сказал, что, мол, я занят, может быть, когда-нибудь потом… А через несколько лет он ушел из жизни. Хотя по подходу к шахматам, к дебютам, по отношению к игре в целом я, можно сказать, его творческий наследник. Полугаевский, к слову, тоже выходец из Беларуси, он из Могилева.
— И у армянского гроссмейстера Левона Ароняна отец из Витебской области. Умные люди в Беларуси живут.
— Да, мы с Левоном часто эту тему обсуждаем. Он помнит о своих корнях, приезжал в Беларусь к бабушке с дедушкой.
— Сколько сегодня вы тратите времени на шахматы?
— Помните, как Пеле говорил: я тренируюсь один час в день, а остальное время думаю о футболе. Утром просыпаюсь, делаю зарядку и сажусь за шахматы. Если ничто не прерывает, могу прозаниматься весь день.
— Фамилия Гельфанд происходит от славянского варианта немецкого слова Elephant (cлон). Это правда?
— Я так думаю. В поездках в разные страны мира, кстати, люблю посещать зоопарки и наблюдать за слонами. Собирал раньше коллекцию сувенирных слонов.
— Что возьмете с собой в Израиль, когда будете улетать?
— Хлеб «Нарочанский» уже отправил с женой. Тарелочку сувенирную куплю — собираю. На «Комаровку» зайду: за грибами, селедочкой…
— Следующий раз прилетите снова через 20 лет?
— Я надеюсь, это произойдет раньше.
— В любом случае у нас здесь уже не Минск будет, а Новые Васюки. В хорошем смысле слова. Председатель федерации шахмат Анастасия Сорокина развила бурную деятельность по продвижению шахмат в массы. И очень в этом преуспела.
— Это прекрасно и хочется, чтобы все у нее получилось. И чтобы Всемирная шахматная олимпиада в 2022 году состоялась в Минске. Это действительно большое событие, и я думаю, что Минск среди остальных конкурентов является фаворитом.
— И последний на сегодня вопрос: мечту стать чемпионом мира вы не оставили? Она по-прежнему с вами?
— У меня такой мечты не было. Была другая — всегда прогрессировать. И ей я остаюсь верен.
Сергей КАНАШИЦ, «СБ-Беларусь сегодня» (sb.by)
Похожие статьи
