Ушел Марк Рудинштейн…
Немногим журналистам выпало счастье встречаться с выдающимися писателями Алексеем Толстым, Ромэн Ролланом, Анри Барбюсом, беседовать со знаменитыми артистами Иваном Москвиным, Василием Качаловым, Михаилом Тархановым, брать автографы у легендарных летчиков Чкалова, Громова, Коккинаки, интервьюировать известных шахматистов Капабланку и Ласкера. Все эти встречи на счету корреспондента БЕЛТА Самуила Абрамовича Ратгауза. Он начинал журналистскую деятельность в 1930-х в памятные дни челюскинской эпопеи, а завершил карьеру в агентстве в 1973 году. Первым его материалом был отчет о встрече академика Отто Юльевича Шмидта в Минске:
«Канун Первомая 1934 года… Как быстро и незаметно пролетело время! Двенадцать месяцев назад Московский городской комитет комсомола… дал мне путевку на годичные курсы корреспондентов ТАСС. Занятия позади! В свободное от учебы время — работа в аппарате агентства. Приходит время и в отделе кадров предлагают на выбор три пункта: Ташкент, Тбилиси, Минск. Выбираю последний. Здесь вырос, знаю белорусский язык, да и до Москвы недалеко. Прошел последний раз с колонной ТАСС первомайский путь от Покровки до Красной площади.
Вид на ул. Энгельса в Минске. 1934 год
Приехал туда где-то 7-8 мая 1934 года. В небольшом здании на Советской улице познакомился с работниками крохотного тогда коллектива, приглядывался к городу, в котором я еще школьником был на первом Всебелорусском слете пионеров.
И вдруг, как гром с ясного неба, сообщение: «из США возвращается Отто Юльевич Шмидт, главный герой эпопеи экипажа и пассажиров парохода «Челюскин», раздавленного арктическими льдами. Все, кроме завхоза корабля, благополучно высадились на лед, и страна с неослабным вниманием следила за ходом их спасения. Блестящий ученый и исследователь, уроженец Могилева, О.Ю.Шмидт оказался на высоте. Люди верили ему. И вот настал момент, когда впервые в условиях суровой Арктики спасение пришло с неба. Из холодных объятий Севера челюскинцев эвакуировали советские летчики, которые вскоре стали первыми Героями Советского Союза. Но Шмидт тяжело заболел, и его самолетом доставили для лечения в Америку.
Он возвращается в Москву через Минск. Мне поручается дать об этом материал. Быстро на листе бумаги печатаю «удостоверение», что я корреспондент БЕЛТА.
Академик О.Ю.Шмидт с воспитанниками минского детского сада № 6, эвакуированными из Беларуси. 1941 год
Задолго до прихода поезда из Негорелого добираюсь на Привокзальную площадь.
Прибывают и прибывают многолюдные колонны с предприятий и организаций города. Поезд уже где-то на подходе, пытаюсь пробраться на перрон, где должна состояться торжественная встреча. Но не тут-то было! Милиция моего «удостоверения» не признает и быстро выдворяет за дверь вокзала.
И тут меня осеняет мысль. Смотрю на то, что происходит возле вокзала. Идет взвод красноармейцев с винтовками — рзначит, почетный караул. Проходит группа людей «начальственного» вида — значит, это городское руководство. Торжественно шествует цепочкой группа мальчиков и девочек с цветами — значит, будут их преподносить гостю и его спутникам. Появился оркестр. Словом, я начал рискованную игру, иного выхода нет. Ведь я не на перроне, а отчет надо во что бы то ни стало дать.
Стою на площади и слышу, как гремит оркестр на перроне, раздается «Ура». Словом, все идет по моему «сценарию».
Пионеры Минска приветствуют делегатов внеочередной третьей сессии ВС БССР. 1934 год
Тем временем площадь все больше заполняется народом. У вокзала стоит украшенная трибуна. Здесь, очевидно, начнется митинг и выступит сам Шмидт. Решил сделать своей базой именно это место, чтобы как можно подробнее все записать. В общем, мысль была правильной, но она не согласовывалась с мнением милиции. На коне подъехал начальник ее наружной службы (это я узнал потом) и предложил немедленно исчезнуть. Я назвал себя — корреспондент БЕЛТА. Но последовало: «Уходите». Так я оказался позади линии оцепления. Пришлось сделать вид, что подчиняюсь.
Но едва он отъехал, я снова вернулся. Наша игра повторялась раза четыре. Он отъезжал, а я возвращался. Пятый разговор с ним, увы, не состоялся. Разгневанный кавалерист приказал двум милиционерам вышвырнуть меня за линию оцепления. И я оказался в первом ряду встречающих, довольно далеко от трибуны.
Церемония встречи на перроне окончилась. Гость и сопровождающие поднимаются на трибуну. Толпа при появлении Шмидта всколыхнулась и, как мощная волна, начала двигаться вперед. То, что вижу и слышу, кое-как заношу в блокнот. А меня все ближе и ближе прижимают к трибуне, едва держусь на ногах. И тут у милицейского начальства возникает идея: перед толпой быстро выстраивают «цепь» грузовиков. Прижатый к автомашине, я делаю отчаянные попытки увидеть то, что происходит впереди. Но тут возникает новая ситуация. С площади начали «жать» на машины, а те по очереди начинают опрокидываться. Снова рывок толпы, и я под колесами машины. Моя великолепная толстовка и за одно брюки разорваны. Меня вытаскивают, и две сердобольные женщины английскими булавками «застегивают» на спине и чуть пониже куртку и брюки, но блокнот цел!
Митинг подходит к концу. Успеваю подойти к трибуне и выяснить некоторые моменты, уточнить речь Шмидта и представителей города. Заодно от чистого сердца выкладываю все начальнику наружной службы, который снова подъехал на коне. Уже в сумерках марширую от вокзала по Советской улице в БЕЛТА.
…На следующий день читаю в газетах «свой» отчет. Все в порядке. Как говорится, все правильно увидел и предугадал. А днем на доске появился приказ: «За оперативность, настойчивость и хороший отчет о приезде Шмидта – премировать Ратгауза 15 рублями» (солидная по тем временам сумма!). Дебют, моя первая удача в БЕЛТА состоялась».
belta.by
Похожие статьи
