С праздником Ту би-Шват!
Я еду в Лоев, недалеко от Речицы, где я родился, но никогда там не был. Почему? Так часто бывает, не оказалось повода, не позвали дела, не жили друзья. Словом, раньше не случилось, а зря.
И не только потому, что место очень красивое и живописное. Лоев стоит там, где сливаются Сож и Днепр. Это граница с Украиной, рядом Черниговская область. До Киева из Лоева ближе, чем до Минска — 291 км, а по прямой – 166 км, тогда, как до столицы Беларуси путь отсюда — 331 км. Главное, как я понял, заключается в том, что, как друзья, характеризуют любого человека, города и городки вокруг твоей малой родины позволяют глубже заглянуть в ее тайники.
Лоев известен с XV века, до XVIII века – это местечко Речицкого повета Минского воеводства в составе Речи Посполитой, а с 1793г. – в составе Российской империи, потом в Речицком уезде Минской губернии. В 1766г. в Лоеве проживало 194 еврея, в 1847г. – 1653, в 1897г. – 2150 (46%), в 1926г. – 1064 или 25,2%, а в 1939 – 535 евреев. Первое упоминание о евреях в Лоеве относится к 1737 г. С 1880г. раввином в Лоеве был Иешуа-Зелик Зак, с 1890г. – Ицхок-Йосеф Даргинский. Во время пожара 1895г. сгорели все четыре синагоги. Любопытно, что фамилия тестя классика современной художественной литературы на идише, писателя и драматурга Шолома-Алейхема, была Лоев.
В городе Лоеве существовало «Общество пособия бедным еврейским ремесленникам», действовало частное еврейское училище для девочек, два ссудо-сберегательных товарищества, три синагоги, еврейская больница, общество «Бикур хойлим», Талмуд-тора. Евреям принадлежала единственная в городе аптека. В двадцатые годы переселенцы из Лоева основали в Крыму в Джанкойском райне, земледельческое товарищество «Вперед» (43 человека).
Сейчас от этого ничего не осталось. Но как историк я знаю, что много любопытного можно обнаружить в архивах и библиотеках. Только кому это интересно? На сегодняшний день в Лоеве осталось не более десяти евреев. Некоторые стесняются, быть евреем неудобно – рецидив советского прошлого.
Помочь соглашается Николай Иванович Анисовец, местный краевед и патриот родного города. Нашему знакомству помогла моя книга «Евреи в Турове. История местечка Мозырского Полесья», которую в 2008г. я выслал в подарок в Лоев. Именно Николай Иванович «сосватал» меня для участия в конференции в Лоеве 6-8 августа 2017г., которую организовал Белорусский Зеленый Крест.
Николай Иванович Анисовец (слева) и Борис Израилевич Кацман.
На нашу встречу Николай Иванович пригласил Бориса Израилевича Кацмана, который оказался моим дважды земляком. Мать Бориса (Флейтман) родилась в Турове, а отец — в Речице. Я получил от Кацмана в подарок вырезку статьи Михаила Стрельца из газеты «Советская Белоруссия» о моем отце, опубликованную год назад. Выяснилось, что в 2001г. в Речице меня принимала двоюродная сестра Бориса — Алла Шкоп, как руководитель городской еврейского общины. И вот теперь через 16 лет в Лоеве меня встречал Борис Израилевич — насколько земля «круглая». Не маловажно, что у Кацмана был старенький «Москвич».
1. Вход на еврейское кладбище в Лоеве
Прошу отвезти меня на иудейское кладбище Лоева. Тороплюсь, пока солнце не зашло и можно фотографировать. То, что я увидел, оказалось не утешительным. Кладбище площадью в 2га расположено на северной окраине Лоева на возвышенности со склоном на запад. С одной стороны с ним граничат Лоевские электрические сети Гомельэнерго (производство электрической и тепловой энергии), а с другой — автодром учебного центра управления сельского хозяйства и продовольствия исполкома Лоевского района.
Ни на воротах, ни на ограде нет никаких еврейских символов. Отсутствует даже надпись, кому принадлежит кладбище. Формально за него должно быть в ответе местное отделение коммунального хозяйства. Но кладбище
не занесено в Государственный реестр памятников истории и культуры, никто персонально для его охраны и ухода не закреплен. Забор, который ставили 15 лет назад, обветшал и покосился. Трава по пояс, валежник и хворост, кустарник и деревья, образуют зеленые заросли, откуда выглядывают еврейские захоронения.
Подхожу ближе. В юго-восточной части кладбища я насчитал 27 могил, из них — 21 женская, одно мужская, пять неизвестных. В северо-западной части за электролинией вдоль забора расположены в два ряда 21 мужское, одно женское, четыре неизвестных захоронений. Я фотографирую и записываю в блокнот их имена. Николай Иванович и Борис Израилевич рассказывают о судьбе своих земляков, соседей, друзей детства и юности, которые нашли здесь свой последний покой. Вот некоторые из них.
Розовский Меер Янкелевич (1879-1945гг.), пришел инвалидом с войны и вскоре умер от ран.
Фрадлин Михаил (Мойше) Исаакович (1903-1990гг.) — участник войны, партизан. В его доме нацисты в июне 1943г. собрали заложников и сообщили, что когда партизаны выйдут из леса, их семьи отпустят. Среди них было несколько смешанных браков — белорусские жены с детьми от еврейских мужей, в том числе семья Фрадлина.
Рогозин Евгений Яковлевич (1910-1966гг.), директор райсельхозтехники, отвечал за материально-техническое обеспечение Лоевского района.
Шейсер Лев Абрамович (1932-1984гг.), бюро технической инвентаризации, инвалид, в детстве подорвался на мине.
Тамаров Анатолий Львович (1926-1997гг.), уроженец д. Мохов, работал в совхозе.
Роскин Валерий Гиршевич (1939-2012гг.), водитель в системе связи, всю жизнь прожил в Лоеве.
Розовский Григорий Маркович (1927-2001гг.), трудился в системе потребкооперации, всю жизнь прожил в Лоеве. Первый раз был женат на украинке, а второй раз на еврейке.
Ржавский Михаил Аронович (1928-1995гг.) — директор музыкальной школы, возглавлял отдел культуры в райисполкоме, художественно одаренный человек, владел многими музыкальными инструментами, прекрасно пел.
Рузин Марк Исаакович (1933-2016гг.), работал в системе мелиорации, тракторист, когда зарплаты упали, ездил на заработки на Север, страдал сахарным диабетом, врачи ампутировали обе ноги, но спасти не смогли. Это последнее мужское захоронение на еврейском кладбище в Лоеве.
Михлина Соня Мордуховна (1884-1968 гг.).
Гершман Бася Моисеевна (1908-1996 гг.), директор школы в Лоеве до войны, была замужем за белорусом Лагутой, партийным работником, который с началом войны отправил ее с детьми в эвакуацию, потом вернулась в Лоев и всю жизнь проработала учительницей, муж уцелел в партизанах, они вырастили детей, которые живут в Хойниках и Минске.
Гуревич Бася Марковна (1907-1977 гг.), билетерша в клубе.
Гуревич Татьяна Абрамовна (1908-1998гг.), окончила педучилище, работала в школе и заведующей сектором райкома партии, а ее муж был агрономом, в Лоев приехала из Стрешина в тридцатые годы.
Глушец Белла Зиновьевна (1927-2011гг.), учительница Моховской средней школы — это последнее женское захоронение на кладбище в Лоеве.
Обращаю внимание, что все надписи были выполнены на русском языке. Никаких эпитафий — фамилия, имя, отчество и годы жизни. Предельная скромность говорит о достатке усопших и их родных. Могильные оградки давно не крашены, букетики искусственных цветов вместо традиционных камешков, которые напоминали бы о том, что их навещали. За могилами ухаживают только родственники, если они остались. Нет надписей на иврите, ни одного магендовида или меноры. Это говорит о том, что те, кто лежит на Лоевском еврейском кладбище не имел отношения к традиции и религии, хотя далеко не все родились после 1917г. Ассимиляция сделала свое дело, здесь советская власть преуспела.
Но где дореволюционные могилы, ведь еврейская община в Лоеве известна с XVI века. Меня ведут в западную часть кладбища. Оно не огорожено и примыкает к ветеринарно-бактериологической лаборатория (поддержание контроля над состоянием животных, включая птиц, рыб и пчел; причины их гибели, а также определение качества продуктов и сырья животного происхождения, кормов и воды). Самое место, подумал я с горькой иронией. Вижу холмики и искусственные возвышенности, поросшие кустарником и травой. На некоторых – фрагменты надгробий. На неогороженном поле я насчитал всего три мацевы. И только на одной из них, яйцевидной формы разобрал едва различимую надпись на русском языке:
«На память дорогой моей любимой матери Фейги Гуревичъ, умершей на 53 году жизни (…) декабря дня».
Единственная мацева на иврите, сохранившаяся на довоенном кладбище Лоева, способна рассказать о многом. Вот ее перевод:
Женщина важная и скромная госпожа Ханин,
дочь раввина Лейба Хаима Глускина, которая
умерла 23 кислева 5672 (11 ноября 1911 г.)
Можно предположить, что Ханин происходила из семьи Мена́хема Мендла (Менделя Ароновича) Глу́скина (1878-1936 гг.), родившегося в Лоеве. Отцом Менахема был раввин Арон Глускин, которого из Лоева пригласили возглавить еврейскую общину в Паричи, Бобруйского уезда. У Арона было семь дочерей и единственный сын, Менахем Мендл. Он успешно окончил ешиву и получил звание раввина. После смерти отца Менахем Мендл стал раввином Паричей, в 1909 г. женился на Фриде, дочери главного раввина Минска Лейзера Рабиновича, внучке раввина Йерухама Йехуды Лейба Перельмана. После смерти своего тестя в 1924г. Мендель Глускин стал главным раввином Минска. В 1925г. Евсекция организовала суд против шхиты (ритуального забоя скота). В марте 1930г. Глускина арестовали по обвинению в участии в контрреволюционном заговоре против советской власти, но освободили после протестов в западных странах. В 1934г. руководство Ленинградской еврейской общины пригласило Менделя Глускина занять свободную после смерти раввина должность в Ленинградской хоральной синагоге, что было принято.
Николай Анисовец и Константин Жуковский два года назад положили на еврейское кладбище старую мацеву, которую обнаружили возле Лоевской станции по очистке воды (800м на север от еврейского кладбища). Перевод с иврита гласил:
«Престарелый благочестивый невинный и прямодушный учитель наш раввин Хаим сын раввина Меера Галеви скончался в день 28 первого месяца Адар (февраль-март) года 619 по малому исчислению (1859 год). Да будет душа его связана в узел жизни»
Где же все остальные мацевы? Зная историю большинства еврейский кладбищ Беларуси, ответ можно предугадать. Большинство мацев забрали для хозяйственных нужд, или переделали для христианских захоронений — камня не хватало. Часть могил разрушили при строительстве ветеринарно-бактериологической лаборатории в начале восьмидесятых годов.
Николай Иванович возражает, что в Лоеве евреев уважали. Н.И.Анисовец поясняет, что еврейское кладбище — это наследие, как евреев, так и белорусов. Разом поднимали эту землю, разом и должны хранить память о ней. Проблема в том, что белорусы и своё наследие еще не сохранили.
Это верно, в Лоеве не было погромов на почве национальной розни. И все же я не соглашаюсь с Николаем Ивановичем. Мы с ним родились десять лет спустя после освобождения Беларуси. Самостоятельное мышление у человека формируется к десяти годам. Следовательно, это был 1960г., а мацевы похищались с еврейских кладбищ в 1944-1947гг.
Как поступить с еврейским кладбищем в Лоеве? Прежде всего, заставить очнуться тех, кто за это отвечает. Коммунальному отделу райисполкома вполне по силам огородить кладбище, очистить от мусора, поднять упавшие надмогильные плиты. На воротах следует поместить надпись, что это Еврейское кладбище, которое охраняется законом.
Предвижу ответ — денег нет. Но дело не в отсутствии средств, а в интересе. Сколько средств было потрачено из бюджета Лоевского райисполкома на поддержание еврейского кладбища за 75 лет после войны? Время это было безголосое, особенно для евреев, поэтому, скорее всего, не просили, а значит, и не получали. К чести жителей Лоева на еврейском кладбище не было случаев вандализма, по сравнению с другими иудейскими усыпальницами Беларуси, где это имело место (Минск, Могилев, Гомель, Бобруйск, Борисов, Брест, Речица, Шклов, Чаусы…) Подобное отношение в Лоеве – добрый знак.
Не следует устраивать пантеон из старых мацев. По еврейской традиции могилу умершего человека вообще нельзя трогать. В противном случае навсегда будет утрачено подлинное место захоронения. Все работы на кладбище необходимо согласовать с Иудейским Религиозным объединением Республики Беларусь, которое научит, как это сделать практически. Не говоря уже о том, что тяжелую технику (тракторы, бульдозеры, экскаваторы, автомобили, бензопилы) категорически запрещено использовать на кладбище — считается, что они пойдут по костям. Все работы должны быть выполнены только вручную.
Еврейских усыпальниц в Беларуси не менее пятисот. Сколько же их в целом по Европе, где евреи жили до второй мировой войны, но исчезли в годы Холокоста? Речь идет о десятках тысяч. Маленький Израиль физически не способен поднять такую махину. Память о евреях должна сохранять страна, которой они отдали свой труд, здоровье, способности, мысли. Не говоря уже о еврейской собственности, которая была незаконно присвоена (национализирована, украдена, похищена). Так восстановить хотя бы кладбища… Вспомним, кто досматривает кладбища советских солдат (сотни тысяч могил) в странах Центральной и Восточной Европы, включая Германию. СССР, а ныне страны СНГ этим не были заняты, денег не платили и не платят. Конечно, на восстановление еврейского кладбища можно и нужно привлекать средства уроженцев Лоева, их потомков, проживающих сегодня в разных странах мира. Но для этого нужно проявить инициативу в самом Лоеве (отдел культуры исполкома, музей, библиотека). Такие люди откликнутся. Будем на это надеяться.
Леонид СМИЛОВИЦКИЙ, доктор исторических наук, Иерусалим
Похожие статьи
