Ушел Марк Рудинштейн…
Леонид Менделевич Левин… Вот уже почти два с половиной года, как его нет с нами… Краткие данные о нем гласят: заслуженный архитектор Республики Беларусь, Лауреат Ленинской премии (Левин — один из авторов мемориального комплекса «Хатынь») и премии Ленинского комсомола, дважды лауреат Государственной премии Беларуси, лауреат многих престижных конкурсов и смотров архитектурных работ, Академик Международной и Белорусской Академий архитектуры, Председатель Союза белорусских еврейских общественных объединений и общин…
Это далеко не все регалии и должности, которые были у Великого Человека. Именно таким мы помним Леонида Левина… 25-го июля ему исполняется 80 лет
Вашему вниманию мы предлагаем очерк бывшего председателя совета Бобруйской городской еврейской общины Леонида Рубинштейна «Все остается людям», опубликованном в историко-публицистическом журнале «Мишпоха».
4 марта 2014 года страна прощалась с заслуженным архитектором Беларуси лауреатом Ленинской премии, дважды лауреатом Государственных премий Беларуси, академиком международной академии архитектуры Левиным Леонидом Менделевичем.
Смотрю на портрет Леонида, вглядываюсь в его умные, добрые глаза и чувствую, что его взгляд проникает прямо в сердце.
Сказаны прощальные слова. Леонид Менделевич отправляется в последний путь. И вдруг в этот горький, пасмурный день выглянуло солнце. Это было так неожиданно, что я оцепенел. Леонид Менделевич прощался с нами.
Солнце – ласковое и нежное, теплое или холодное, вошло в его жизнь с раннего детства: «Я считал его живым, любил его, как живое, и моей детской тоске не было конца, когда в какие-то дни оно не появлялось. Я играл с его лучами, ловил солнечных зайчиков и не мог оторвать глаз от цветных радуг, которые солнце рисовало на стене. Солнце давало мне первые уроки искусства», – вспоминал Леонид Менделевич.
А еще ему запомнился день рождения в далеком голодном военном году в Средней Азии, когда мама подарила арбуз. В этот день пришло письмо от папы. «Мне радостно, я счастлив, а мама идет рядом и плачет». Это был последний день с мамой, последнее для нее письмо от папы. Ее увезли в больницу, и она уже не вернулась. Тетя Маша – мамина сестра, заменила маму.
1954 год. Закончилось детство. Леонид Левин сдает вступительные экзамены на архитектурный факультет Белорусского политехнического института. С огромным волнением подходит к доске с результатами вступительных экзаменов, читает фамилии поступивших и не понимает, что случилось, почему его нет в списках. Сердце оборвалось в груди, стало темно, как будто зашло солнце. Он читал еще раз и еще эти списки…
Потом маленьким и незащищенным сидел на краешке стула в кабинете директора. У него золотая медаль об окончании школы и на отлично выполненный рисунок. Но его судьба зависела от других факторов.
«Левин Леонид Менделевич, – бьют меня моей фамилией, именем и отчеством. – Вы не принимаетесь на архитектурный факультет. Пишите заявление на торфяной, и будете зачислены», – через много лет Леонид Менделевич рассказывал мне этот эпизод. Я помню, как дрожал его голос. И только благодаря заведующему кафедрой архитектуры Александру Воинову, архитектору Георгию Заборскому фамилия Левина последней появилась в списках архитектурно-строительного факультета Белорусского политехнического института.
Воспоминания – они шли рядом с Леонидом Левиным всю его жизнь и теперь остались в наследство нам.
Работа над проектом «Хатыни» – долгая, основательная, кропотливая. Вначале в основном по вечерам и ночью в опустевшем после рабочего дня зале института «Минскпроект».
Первое посещение Хатыни…
Вся в выбоинах проселочная дорога. Автобус, как на трассе слалома, объезжает рытвины и упавшие деревья. Машину трясет на ухабах.
Вот и Хатынь. На въезде их встречает Иосиф Каминский – единственный спасшийся житель деревни.
Он рассказывает о трагедии, показывая место, где стоял сарай, в котором сгорели люди: «Тут все мои». Слезы льются по его покрытым щетиной щекам.
Он показал, где нашел своего сына Антона – животик прошит пулеметной очередью. Сын умирает на его руках. Кажется, что еще дымятся головешки сарая, дымится сама земля…
Никто и никогда не рассказывал трагедию Хатыни, как это сделал тогда воскресший из мертвых старик Иосиф Каминский. Все стояли в оцепенении, были буквально парализованы. Как будто говорила сама смерть, которую пережил Иосиф Каминский.
А перед глазами люди, которые нечеловеческими усилиями пытались вырваться из этого ада…
Начинается работа над проектом – в одной мастерской архитекторы Леонид Левин, Юрий Градов и Валентин Занкович.
Все вместе до глубокой ночи. И так изо дня в день.
И снова приезд в Хатынь…
Одинокие деревья у каждого дома. В глубине поляны – стволы сгоревшего сада. Земля застыла в молчании. Поражает пение жаворонков – голос жизни на мертвой земле. А может, это души хатынцев превратились в жаворонков?!
Так выстраивается замысел будущего мемориала.
Рассказ Каминского становится основой в поисках образного решения.
Он навечно останется на въезде в многострадальную Хатынь с сыном на руках, стоящий спиной к горящему сараю. Взгляд его обращен в сторону братской могилы. Черная земля на месте каждого сгоревшего дома. Вертикаль в виде печной трубы венчает колокол. Табличка с именами тех, кто жил здесь. Открытая калитка приглашает войти в дом, которого нет. Лавка, на которой можно посидеть вечерком, посудачить, помечтать. До боли щемящий звон колоколов, который оплакивает всех убитых и расстрелянных жителей многострадальной Беларуси.
Солнце золотит верхушки деревьев, день клонится к вечеру. И только звон колоколов днем и ночью, сегодня и завтра набатом разрывает сердце.
Годы творчества, годы жизни отдал Леонид Менделевич этому маленькому уголку белорусской земли…
А затем работа продолжилась над второй очередью проекта – кладбищем сожженных деревень. 186 деревень разделили страшную участь Хатыни, сгорели дотла на нашей белорусской земле.
Война, трагедия, боль и героизм народа, победившего фашизм, всегда оставались одной из главных тем в творчестве Леонида Левина.
Детям, которые прошли фашистский ад, он посвятил мемориальный комплекс в деревне Красный берег Гомельской области. 3600 детей в возрасте от 8 до 12 лет были уничтожены в этом концентрационном лагере. Народ назвал это место «Детская Хатынь». Фашистские изверги забирали у детей кровь для лечения раненых солдат и офицеров немецкой армии.
Место для мемориального комплекса выбрано исключительно удачно – у деревни Красный берег. Говорят, что название родилось от необыкновенного сада. Здесь растут китайские яблони. У них коричневые стволы, они цветут красными цветами и родят красные яблоки. Под небом Гомельщины, посреди яблоневого сада, стоит двадцать одна парта из белого мрамора и классная доска. Три ступеньки лестницы (символизируют три года войны) ведут нас в страшное прошлое. Нас встречает тоненькая фигурка девочки (скульптор Александр Финский). Ручки тянутся вверх к небу: «Боженька, помоги».
За белыми мраморными партами незримо и навсегда остались 3600 учеников – узников детского концентрационного лагеря. Никогда здесь не раздастся детский смех, никогда не услышим мы звонких голосов. А на доске прощальное письмо девочки Кати: «…Завещаю, папа, отомсти за маму и меня. Мое сердце верит – письмо дойдет. Твоя дочь Катя Сусанина. 12 марта 1943 года». С обратной стороны классной доски, как будто на обороте прощального письма Кати, сломанная, искалеченная карта непокоренной Беларуси. На ней обозначены детские лагеря смерти: Витебск, Малый Тростинец, деревня Пальковичи, дер.Полыковичи – Могилевская область, г.п.Паричи, деревни Красный берег, Азаричи, Лучицы, город Мозырь – Гомельская область, деревня Скобровка – Минская область.
Через всю площадь, выложенную белыми плитами, от парт тянется кровавый «ручеек» красного полированного гранита – кровь детей, запечатленная в камне. Сознание отказывается воспринимать то, что видят глаза.
За классной доской плывет детский кораблик с двумя белыми парусами. На них имена 171 ребенка, переживших концлагеря и чудом оставшихся живыми.
Белые паруса остались позади, и нам открывается мир мечты – двадцать пять детских рисунков, переведенных в витражи. Один из них – «Строящийся Минск», нарисовал одиннадцатилетний Леня Левин…
А вокруг красные яблони сада и солнце – свидетели жизни и смерти. Мы стоим в полной тишине, молчат камни мемориала…
Поклон всем, кто вложил в его создание душу и сердце. Это – автор проекта Леонид Левин, архитекторы Галина Левина, Александр Копылов, Илья Дятлов, скульпторы Александр Финский, Максим Петруль.
За годы Великой Отечественной войны на территории Белоруссии было уничтожено 800 тысяч евреев. Леонид Менделевич не мог остаться равнодушным к трагедии своего народа. В начале 90-х годов встал вопрос об увековечивании мест, связанных с гибелью евреев на территории Беларуси.
В 1992 году в стране проходят памятные мероприятия, приуроченные к 50-летию уничтожения Минского гетто. В полный голос звучит тема «Ямы».
В августе 1947 г. в Минске воздвигли первый в СССР памятник погибшим евреям («Яма») с надписью на идише и на русском языках: «Светлая память на вечные времена пяти тысячам евреев, погибших от рук лютых врагов человечества – фашистско-немецких злодеев 8 марта 1942 г.».
…В фойе Национального академического театра имени Максима Горького впервые выставляется проект Мемориала жертвам Холокоста.
Но понадобилось еще десять лет, чтобы идея осуществилась. К работе Леонид Менделевич привлек бывшую узницу Варшавского гетто и «Освенцима» израильского скульптора Эльзу Полак. Скульптором ее сделал ужас пережитого. Не имея профессионального образования, через творчество она стремится передать пережитое. Ее работы – в Яд-Вашеме, в музее кибуца Лохамей-ха-Геттаот.
Здесь Леонид Менделевич впервые познакомился с ее работами, и тогда зародилась мысль о сотрудничестве. Друзья помогают организовать встречу в ее мастерской в Герцлии. Она слышит о трагедии Белоруссии в годы войны, о трагедии евреев нашей страны. По идее Леонида Менделевича, по его рисункам к тому времени тяжело больная женщина, за несколько дней выполняет модель скульптурной композиции «Последний путь». Окончательно скульптурную композицию «Идущие на смерть» выполнил Александр Финский. На ней не люди, а тени людей, идущих в последний путь.
Хочу остановиться еще на одной работе Леонида Левина, на открытии которой, как и на всех других, описанных в этом очерке, мне посчастливилось присутствовать. Это памятный знак евреям, расстрелянным в г.п.Городее. Он потрясает своей строгостью и простотой. До войны в поселке проживало 1719 человек, из них 1137 – евреи. Июль 1942 года – евреев гетто выводят в поле копать глубокую яму. А 17 июля длинная цепочка людей растянулась почти на километр и последний раз прошла через переезд на въезде в поселок. Первых к краю ямы подвели мужчин и расстреляли. На остальных не тратили патроны. Их убивали ударом лопаты по голове. Крики ужаса перекрывали все пространство вокруг…
Прошло 60 лет. Руководство городка выступило с инициативой сооружения памятного знака. Идея архитектурного решения – Леонида Левина. Остов дома с разбитыми, сожженными скелетами окон (выполнили скульпторы К. Костюченко и В. Усик.). Это то, что видели люди в последний момент, глядя на свою Городею, видели, как горят их хаты. К месту трагедии ведет узкая тропинка, которая взбирается на холм. Рядом высажена аллея рябин. Красные ягоды, как капельки крови. А рядом гряда камней. Это – Дорога Памяти. Камни собирали всем миром. Идешь вдоль рябин к месту гибели. А рядом с тобой идут камни к страшному месту на этой земле.
…Каждый камень – свой рассказ,
Одна судьба, и нам наказ:
Любите жизнь, цветы, весну.
Живые – помните войну!
В моем родном городе Бобруйске совместно с Галиной Левиной Леонид Менделевич, создал «Аллею праведников», мемориальный знак «Узникам Бобруйского гетто», а в день 70-летия освобождения Беларуси состоялось открытие памятника воинам, замученным в годы Великой Отечественной войны в Бобруйской крепости.
Легко и тяжело писать о таком талантливом Человеке. С одной стороны – он весь на виду, известны его работы, книги, но, с другой стороны, жизнь его так многогранна, что осветить ее очень не просто.
При всей своей профессиональной занятости Леонид Менделевич с 1991 года бессменный лидер еврейской общины Беларуси. Его волновало, как живут люди общины, чем им помочь.
Уважение, которое вызывал у окружающих Леонид Менделевич, позволяло решать ему самые сложные вопросы. В 1979 году в д.Каменке под Бобруйском Меером Зелигером, Марией Минц и членами еврейской общины города был сооружен мемориальный знак «Узникам Бобруйского гетто». Холм, на котором установлен гранитный камень, а перед холмом вазы с пеплом изо рвов, где были расстреляны узники гетто.
Но мне всегда казалось, что не все и не о всех сказано на этом обелиске.
Поехал к Леониду Менделевичу – как быть, ведь там были расстреляны и военнопленные, которые копали ров? Он говорит: «Леонид, что ты переживаешь? Поставь звезды». Я сразу все понял. Так появились на рвах в Каменке звезды – красные пятиконечные, в память о военнопленных, и желтые шестиконечные – память о евреях гетто, между ними на бетоне цифра 10000. Столько было здесь расстреляно евреев 6–7 ноября 1941 года. Спасибо, Вам, Леонид Менделевич.
Хочу сказать несколько слов о Леониде Менделевиче, как о талантливом писателе. Он мастер фразы, точной мысли, многие его наблюдения запоминаются мгновенно: «Рама окна – как рама картины», «Ветер треплет нас, как белье на веревке», «Наткнувшись на здание тюрьмы, улица в испуге поворачивает налево»…
Автобиографическую книгу «Хатынь» Леонида Левина прочитываешь на одном дыхании. В ней кратко, правдиво и интересно описаны главные вехи его жизни и творчества.
«Многим, очень многим, – вспоминает Леонид Менделевич, – я обязан своей жене и другу Афанасьевой Наталье Николаевне. С ней вместе учились в институте, вместе пришли на работу в Минскпроект. Она – в мастерскую Генерального плана. В 1985 году за разработку Генерального плана развития Минска Наталья Николаевна получает премию Совета министров СССР.
Ее отец Афанасьев Николай Васильевич – физик, заведующий кафедрой физики Белорусского политехнического института, поддерживал зятя.
Бывало, Наталья Николаевна жалуется ему, что редко видит мужа дома.
– Надо было выйти замуж за бухгалтера, – отшучивается Николай Васильевич, – тогда после шести он был бы всегда дома».
У Афанасьева была машина «Волга-21», а у Левиных – «Запорожец». Когда Николай Васильевич ехал с зятем в Хатынь, обычно брали «Волгу», за рулем – Леонид Менделевич. Николай Васильевич шутил: «У меня водитель – лауреат Ленинской премии».
В 1963 году у Левиных родилась дочка Галочка – любовь и надежда, коллега и помощник в работе на всю жизнь. И вновь в доме взошло солнце. Постоянная занятость на работе, и приходилось порой оставлять ребенка одного, даже когда она шла домой из садика – на шее на веревочке висел ключик.
Леонид Менделевич написал стишок:
Живет наша Галя
На улице Гая,
Дом 36, корпус один,
Рядом с домом магазин,
Купите конфеты, купите печенье
В квартиру 40
На угощенье.
Галя в детстве мечтала стать следователем, затем балериной. Бабушка мечтала, чтобы она играла на пианино. Купили инструмент, но у Гали на все своя точка зрения – нет и нет. Незаметно она стала впитывать то, чем занимались родители – часами находится у макетов и планшетов. Посещала архитектурную студию при Союзе архитекторов.
В 1979 году Галя учится в девятом классе. В Германии в городе Штутгарте, проводится Международный конкурс среди учащихся «Природа и архитектура». Принимают участие 586 ребят из 24 стран. Проект Галины Левиной и Юлии Жлабо занимает второе место. Этот конкурс и решает ее судьбу. Она учится и заканчивает архитектурно-строительный факультет БПИ. Выходит замуж за своего однокурсника Александра Копылова.
Все последующие годы их судьба связана с работой отца. Трудятся в его мастерской и вносят свой творческий вклад во все работы.
В 2002 году Галине Леонидовне присваивают Государственную премию Беларуси за реконструкцию центра Давид Городка. Она достойный продолжатель дела отца, руководит творческой мастерской, является первым заместителем председателя еврейской общины Беларуси.
Когда посещаешь памятники, созданные Леонидом Менделевичем, чувствуешь его присутствие рядом с собой. Наверное, это происходит оттого, что в каждую работу вложена душа Творца.
Леонид РУБИНШТЕЙН, «Мишпоха»
Похожие статьи
