Ушел Марк Рудинштейн…
Своими воспоминаниями о том, как жилось евреям в советские времена, как удалось пронести свою культуру и религию через запреты и гонения, поделился Олег Красный, глава Бобруйской городской еврейской общины.
Маца
Олег Красный: «В Бобруйске можно хорошо продать три вещи – шины, крепость и евреев».
«Несмотря на то, что за выпечку мацы (традиционной еврейской лепешки из муки и воды) могли даже отдать под суд (за незаконную предпринимательскую и религиозную деятельность, были такие статьи), в советские годы в Бобруйске продолжали выпекать мацу на Песах.
Маца выпекалась не в каждом еврейском доме отдельно, а, так сказать, под заказ, поскольку требовалась специальная печь. И так было безопаснее для всех.
Существовала целая схема, «цепочка». Сначала собирали деньги, после чего люди, выпекавшие мацу у себя дома под большим секретом, покупали муку. Конечно же – у надежного и проверенного поставщика. После этого мацу пекли. Во время выпечки у дома всегда стояли «дежурные», чтобы предупредить людей в случае опасности. Самым опасным был вопрос доставки уже готовых лепешек клиентам. Поскольку, как и сейчас, детей до 14 лет не привлекали к уголовной ответственности, то разносом занимались именно они. Был список адресов, его необходимо было запомнить, поскольку в случае задержания список на бумаге являлся бы уликой. Мацу переносили в сумках-наволочках и отдавали тому, кто открыл дверь по стуку, без каких-либо вопросов и лишних слов. В случае поимки необходимо было бросить все, заплакать и кричать: «Это не мое, дяденька, отпустите!» и т.д.».
Книги
«В то время в Беларуси невозможно было найти ни религиозных еврейских книг, ни даже простых календарей с национальными праздниками. Их приходилось доставлять в режиме строжайшей конспирации из Москвы, поездом.
Тот, кто отправлялся в Москву за литературой, приобретал плацкартный или купейный билет, обязательно – нижнее место, поскольку важным было багажное пространство под полкой.
В Москве человек с нужными книгами уже ожидал. Он сам загружал книги в багажное пространство, оно сразу же закрывалось полкой, застилалось постельное белье, посыльный занимал свое нижнее место (ложился) и так ехал обратно в Беларусь. Причем, посыльные с книгами каждый раз были разные».
Институт
«С определенной долей горечи вспоминается, как из-за национальности не удалось поступить в Киевское высшее зенитно-ракетное училище. До меня вся семья наша была военной, и когда встал вопрос о том, куда же поступать, не было даже сомнений – решено было продолжать династию. Однако хорошие оценки в школе не помогли. На последнем по счету вступительном экзамене (остальные, к слову, был сданы на «отлично») преподаватель физики, извиняясь, показал мне уже готовый список тех, кому велено было поставить «двойку». Сейчас это вспоминается как абсурдное явление эпохи, со смехом, а тогда это было большим ударом. Все-таки оба деда прошли войну, получилось, что на мне династия прервалась.
После пережитого продолжать образование решено было в Белорусском институте инженеров железнодорожного транспорта».
Танцы
«В студенческие годы я участвовал в самодеятельности, занимался в университетском ансамбле народного танца. Ансамбль был известен не только в Беларуси, но и за ее пределами. Мы почти каждый год ездили с выступлениями и к морякам Балтийского флота, и в Звездный городок. Одним из самых знаменитых был, конечно же, русский народный танец. Я был не единственный еврей в ансамбле, и как-то мы попросили своего хореографа поставить еврейский народный танец. Когда дело дошло до реализации, оказалось, что преподаватель подготовил… молдавский танец. На логичный вопрос, почему, тот ответил: «Ну что мог, ребята».
Кстати, именно на мои студенческие годы пришлось начало «подпольной» деятельности по сохранению еврейской культуры. Существовала группа студентов, которые помогали перевозить и распространять книги на еврейском языке. Конечно же, некоторые «попадались». Таких студентов тут же отчисляли, иногда устраивали «показательные процессы».
Эмиграция
«Тяжелыми для еврейского сообщества были и 1981-86-е годы. Несмотря на то, что фактически менялся государственный строй, и власть проявляла куда больше лояльности, тяжело было пережить массовый отток людей. Многие уезжали в Израиль, и, прощаясь с ними, я понимал, что прощаюсь навсегда.
Чтобы уехать в то время, нужно было получить вызов. Причем, был один нюанс – он обязательно должен был прийти по почте и быть зарегистрированным в почтовом отделении. То есть, о получении вызова автоматически становилось известно многим лицам. Из-за этого были проблемы с трудоустройством. Оставшихся здесь, но получивших вызов евреев не хотели брать на работу, поскольку опасались того, что долго человек не проработает – уедет».
Все это Олег Валерьевич сегодня рассказывает с улыбкой, как забавные истории из жизни. Он признается, что многие трудности, как ни удивительно, помогли ему «сохранить сердце» – не погрязнуть в проблемах, а найти в себе силы быть неравнодушным к людям.
Ирина ХАМРЕНКО-УШАКОВА, фото Александра ЧУГУЕВА
Похожие статьи
