С праздником Ту би-Шват!
Музыкант Леонид Гурвич вернулся из Германии в Беларусь талантливым композитором
У Гайдна есть необычная симфония, о которой часто рассказывают, но редко исполняют. Называется «Прощальная». Поначалу все нормально — аллегро, адажио, менуэт, финал. И вдруг, не дойдя до кульминации, музыка обрывается, потом возобновляется, но сил для дальнейшего подъема в ней больше нет. Один за другим музыканты прекращают играть, задувают свечи перед своими пюпитрами и уходят со сцены. Последние такты доигрывает одинокий скрипач…
Еще при жизни Гайдна столь странный финал оброс всевозможными легендами. Одни утверждали, что князь Эстергази слишком долго продержал своих музыкантов без отпуска, другие — что он, наоборот, распустил капеллу и отправил музыкантов вон.
В пьесе Альфреда Шнитке Mozart a la Haidn, прозвучавшей в концерте Государственного камерного оркестра 28 января, все происходит с точностью до наоборот. Музыканты по одному возникают из тьмы, наигрывая обрывки из моцартовских произведений, потом включается свет, оркестранты мучительно ищут общий язык и общий ритм. В какой-то момент им это удается, и звучит несколько хрестоматийных тактов из сороковой симфонии, но все непоправимо рушится, и музыканты расходятся в разные стороны, один за другим исчезая за сценой. И вновь повисает тьма, и остается один дирижер, в пустоте и темноте мертвенно машущий руками.
К счастью, в жизни все обернулось совсем не так, и на концерте царило всеобщее радостное взаимопонимание. Оркестр и дирижер были в восторге друг от друга, а публика — от всего того, что развертывалось на сцене. Дать бы им волю, так бисы и не закончились бы до самого утра.
Кто же так разгорячил нашу филармоническую публику?
Ну, конечно же, свой брат минчанин, 15 лет назад уехавший в Германию, а нынче впервые после отъезда выступивший в родных филармонических стенах.
Леонид Гурвич уезжал из Минска, как все. «Тогда была настоящая эпидемия отъездов», — призналась мне как-то подруга-скрипачка, живущая ныне в Австралии. — Уезжали все, вот и мы тоже уехали. Не понимаю, зачем мы это сделали».
Иногда причины были конкретны — конфликты, трудности с работой, бытовая неустроенность. Что ни человек, то своя особая судьба.
Но что объединяет всех приезжающих музыкантов — это огромная радость от встречи с родной публикой, ощущение никогда не прерывавшейся связи и восторг от того, как изменилась страна.
А мы восторгаемся ими.
Леонид (ныне Леон) Гурвич очень ярко проявил себя еще до отъезда. Обучаясь в консерватории по классу гобоя, он выступал как джазовый пианист, участвовал в театральных постановках, сочинял музыку…
Теперь он приехал законченным, большим музыкантом. Прекрасный дирижер. Но главное — композитор, с одинаковой легкостью и блеском сочиняющий в самых разных жанрах.
Композиторский дар Леона Гурвича вторгся даже в Симфонию № 24 Йозефа Гайдна. Вторая ее часть написана как концерт для флейты с оркестром, и Гурвич сочинил для нее совершенно авангардистскую каденцию. Публика поначалу была сбита с толку, но потом уловила правила игры, и после симфонии долго не смолкали аплодисменты.
А когда концерт подошел к концу, за кулисы к триумфатору пришли два его консерваторских педагога, два заслуженных артиста Беларуси — профессор Борис Ничков и доцент Борис Чудаков. Оба явно горды своим учеником.
Юлия АНДРЕЕВА «СБ»
Похожие статьи
