Ушел Марк Рудинштейн…
Мысль начать свой бизнес подбросил Александру Симановичу его лучший друг Сергей Тиханович, который занимался производством памятников. Идея долго витала в воздухе, пока, наконец, не была претворена в жизнь в 2015 году.
– Дело ведь хорошее, благородное, – считает Александр Дмитриевич.
– То, что дело благое – понятно, а вот выгодное ли? В Бобруйске сейчас немало частников, оказывающих ритуальные услуги.
– Конечно, оно не убыточное, но и назвать его сильно прибыльным я не могу. Возможно, потому, что мы существуем совсем недолго. На выплату налогов и зарплат хватает, но не больше.
Что касается конкуренции… И мне, и моему напарнику приходилось сталкиваться с похоронами. Из того, что мы видели, нам ничего не понравилось! Поэтому просто захотелось сделать это более качественно. Когда фирма создавалась, мы сразу поставили себе цель охватить полный спектр ритуальных услуг – от момента смерти человека до установления на его могиле надгробного сооружения. Мы тихо и спокойно делаем свое дело. У нас нет такого, чтобы как-то вредить конкурентам.
– И название у вас соответствующее – «Ангел».
– Да, долго решали, как назваться, но, считаю, подобрали хорошее название.
О юности
– Интересно, чем в детстве и юности увлекался человек, который пришел к похоронному бизнесу?
– Очень многим! Например, историей. Мой учитель по предмету просто писал в дневник «Молодец!», потому что уже не было места для «пятерок». У нас в школе проводился «Брейн-ринг», и я был там лучшим игроком… Занимался фехтованием у Юрия Борисовича Чистопьянова, мое оружие – рапира. Кандидат в мастера спорта по фехтованию, побеждал и занимал призовые места на республиканских и международных соревнованиях. Такой юности, как у меня, я пожелал бы любому юноше! Я не имею и никогда не имел ни одной вредной привычки, там были сформированы жизненные ценности, которые присутствуют и сейчас.
– Вы и образование получили спортивное, почему же не остались в спорте?
– Уже в те годы, когда я занимался, между нами и зарубежными ребятами (что касается экипировки) была пропасть. Сейчас она увеличилась еще больше. Вид спорта – дорогостоящий, поэтому считаю, что сегодня у нас фехтование должно культивироваться в частных клубах, желательно – на платной основе… Уже много лет для себя занимаюсь боксом.
– А откуда был такой интерес к истории?
– Отец мне привил любовь к книгам. Он сам читает каждый день и давал мне правильную литературу – «Три мушкетера», «Айвенго»… Ему я очень многим обязан, практически, всем! Сам он долгие годы занимался каратэ-до и имел хорошие результаты.
О боге
– Александр Дмитриевич, вы не скрываете, что религиозны. Как вы пришли к иудаизму?
– В иудейскую религиозную общину я пришел самостоятельно, так как для меня очень важен духовный аспект. И жена, соответственно, вместе со мной. Религиозная составляющая занимает в моей жизни первое место, деньги не играют главенствующей роли… Я сам пришел к этому, но это нисколько не уменьшает заслуг моих родителей. Существуют ведь не только благодетели в виде соблюдения Торы или чтения молитв, но также – добрые дела и поступки. Например, моего отца красят его поступки, он в этом преуспел… Большое влияние на меня оказал раввин Бобруйска Шауль Хабабо. Это уникальный человек, я бы сказал, Человек с большой буквы! Для меня в жизни есть два настоящих примера – мой отец и Шауль.
– Были в Израиле?
– Нет. Хотел бы посетить, но жить там я еще не готов. По преданию, Земля Израиля находится в глазах Всевышнего от начала до конца года. А это для верующего человека – ответственность, к которой надо быть готовым!
О работе
– В среднем, сколько заказов поступает к вам в неделю?
– Сложно сказать. Это ведь не продуктовый магазин! (улыбается) Бывает очень по-разному – от двух до шести и больше. Важно другое – что наши ребята очень быстро готовы отреагировать на звонок клиентов.
– Если случилась потеря кого-то из близких, сколько будет стоить весь пакет ритуальных услуг?
– Все зависит от предпочтений человека и суммы, на которую он рассчитывает. Диапазон цен – от 200 до 1 100 рублей. К нам обращаются люди с разным достатком, из разных социальных прослоек. Некоторые даже торгуются… Впрочем, по словам людей (потому что сами мы этим не интересуемся), у нас цены вполне приемлемые.
– А что касается цен на памятники?
– Здесь тоже все зависит от пожеланий человека. У нас представлен весь спектр материала для надмогильных сооружений – от бетона с использованием гранитной крошки до высококачественного гранита разных сортов – китайского, карельского, финского, ирландского… Мы можем придать памятнику любую необходимую форму, выпилить любую фигуру, написать любую надпись и установить в любом месте, даже с привлечением крана. И, естественно, даем на наши работы гарантии до 10-ти лет.
– Кладбищами «ведает» государственное предприятие ритуальных услуг, каковы ваши взаимоотношения?
– Мы обращаемся в государственную службу для выделения мест под захоронение и оплачиваем необходимую установленную сумму. Также оплачиваем въезд на кладбище для проведения необходимых работ, согласно установленной таксе.
О смерти
– Какой у вас штат, что за специалисты работают?
– Всего шесть человек. Кроме меня, секретарь (диспетчер) и рабочие. Заключаем договоры подряда с художником и мастером-универсалом по изготовлению надгробий. Сейчас сами изготавливаем гробы и кресты, в скором времени начнем производство венков.
– Правда ли, что те, кто работает в сфере ритуальных услуг, относятся к смерти с определенной долей цинизма?
– Я изначально реагировал на смерть иначе. Ну а позже пришло понимание, что человеческое тело – это всего лишь прах. Важно не оно, а то, как ты проводишь человека, какая память о нем останется. Правда, увы, встречаются люди, для которых не это важно. Например, к нам иногда приходят нетрезвые люди… Но это ведь не означает, что для них мы что-то сделаем плохо.
Я не могу сказать, что мы выработали здесь какую-то черствость… Но, поступая к нам на работу, каждый уже четко знает, что будет делать. Когда у людей происходит горе, то они, как правило, сильно печалятся или впадают в истерику, и как раз в этой ситуации наши работники должны оказаться теми людьми, кто может проявить твердость.
– Фирмы, занимающиеся предоставлением ритуальных услуг, сегодня себя довольно активно рекламирует. Некоторых людей это напоминание о смерти сильно смущает…
– Я, как человек религиозный, не вижу в такого рода напоминании ничего предосудительного или ужасного. Все зависит от того, как человек воспринимает смерть: если как что-то ужасное, тогда его чувства понятны. Бывает даже, когда некоторые люди, проходя мимо нашего офиса, отворачивают лицо или хмурятся. Они ошибочно считают, что, если не будут видеть напоминаний о смерти или не будут думать о ней, то это их никогда не коснется. Но ведь еще древние призывали: мemento mori (помни о смерти). Конечно, это моя точка зрения.
Александр БОГДАНОВИЧ, фото Александра ЧУГУЕВА, «Вечерний Бобруйск»
Похожие статьи
