20 января – события и люди
В редакцию «СБ» обратился с письмом киевлянин, кандидат технических наук Александр Петраш. В конце сентября в Украине отмечали скорбную дату — 75 лет начала страшных событий в Бабьем Яру под Киевом, продолжавшихся на протяжении всей гитлеровской оккупации, вплоть до освобождения Киева Красной Армией в ноябре 1943 года. В Бабьем Яру, месте массовых расстрелов, нацисты уничтожили десятки тысяч человек — прежде всего евреев Украины и военнопленных. Произошедшая тогда трагедия вошла в мировую историю и до сих пор остается незаживающей раной для многих и многих людей. Александр Дмитриевич Петраш — один из них. Почему пишет в Минск? История из его военного детства — такая же ужасающая, как и то, что творилось в Бабьем Яру, — по своему сюжету непосредственно связана с Беларусью. И что еще немаловажно, Александр Петраш уверен: в Беларуси обязательно поймут и его переживания, и его просьбу. Ведь нацистский террор, Холокост, страдания людей, чьей судьбой могла стать только смерть, своими черными следами в полной мере отметились в белорусских городах и деревнях. Боль киевского Бабьего Яра и боль минского Тростенца — страницы одной общей трагедии. И, конечно, белорусскому народу хорошо ведомы цена и ценность доброты и человечности в условиях самой нечеловеческой жестокости. Свидетельство тому — более 700 почетных дипломов Праведников народов мира, врученных жителям нашей страны за спасение евреев от нацистского преследования в годы Великой Отечественной войны. Проявленные сила духа и сила сострадания — только они даруют шанс на спасение отдельной человеческой жизни и жизни целой нации. «СБ» много рассказывает о людях, для кого чужая боль — сигнал к действию во имя спасения. И пусть история киевлянина Александра Петраша станет еще одной главой в нашей общей летописи мужества и благородства. Хочется надеяться, отыщутся следы людей, о которых рассказал автор письма. Он на это очень рассчитывает.
Свое повествование Александр Петраш предварил следующей аннотацией: «Свидетельство о спасении из расстрельной ямы двух девочек-евреек в ноябре 1941 года в селе Софиевка Днепропетровской области».
Дорога к жизни
Эти трагические, невероятно ужасные события, свидетелем которых в 7-летнем возрасте я стал, — расстрел ни в чем не виновных людей, только потому, что они евреи, — происходили в ноябре 1941 года в селе Софиевка Днепропетровской области, колхоз «Ленинский шлях», где мы тогда жили. Место трагедии — на выезде из села, слева от трассы из Кривого Рога на Днипро (видно на фрагментах карт, правда, водохранилища тогда не было — только широкая балка).
4 или 5 ноября мы хоронили моего братика Васю, который умер на 4-й день от рождения. Кладбище — за дорогой, это видно на карте. Было нас где-то человек 4 — 5. Погода, как сейчас помню, стояла пасмурная, пролетал реденький снежок. Во время захоронения из-за лесополосы за дорогой слышались какие-то выстрелы, но мы на них особого внимания не обратили. А когда пошли домой и приблизились к лесопосадке, чтобы выйти на трассу, перед нами открылась ужасающая картина. За дорогой, на расстоянии менее 100 метров, расстреливали людей. У меня и сейчас перед глазами девочка 8 — 10 лет на краю ямы и немец или полицай с автоматом. Даже своим заклятым врагам не желаю увидеть такое. Перепуганные, не выходя на трассу, мы поспешили домой вниз к балке…
Поясню, что собой представляло место той страшной казни. За поворотом с левой стороны стояла разрушенная церковь с кучей битого кирпича за папертью и широкими гранитными ступенями, которые хорошо сохранились, — мы на них часто играли. А за кучей кирпича — пустые белые ямы: в них гасили известь, перед войной что-то строили. Тех жертв, кто был на очереди, заставляли засыпать эти ямы с уже расстреляными. Потом я слышал разговоры, что еще несколько дней земля над ямами шевелилась, говорили и о других невероятных ужасах, писать не буду… Погибли тогда примерно 50 человек — ни в чем не повинных.
Не помню, на какой именно день, был уже вечер, темновато, к нам пришла моя бабушка Дарья Гурьевна Петраш, мама отца, а с ней две девочки 17 — 18 лет — одетые во что-то теплое, но во что, не могу вспомнить. Одна помладше, другая постарше. Стояли по сторонам от бабушки. Я — слева от мамы, и передо мной девочка, кажется, младшая, но снова — лица не помню. Они остались у нас в сарайчике, я им даже еду носил.
История их такая.
…Когда до этих несчастных еврейских девочек дошла очередь и их поставили на край расстрельной ямы, старшая крикнула «падай!» и дернула младшую за руку. Младшая, кажется, была легко ранена. Позже они сумели выбраться из ямы и дошли до моей бабушки: ее хата — на повороте у самой трассы. Но там всегда шумно, людно — транспорт, пешие колонны. Поэтому, думаю, бабушка и привела девочек к невестке, моей маме. Наша хата находилась в стороне от грунтовой дороги, вниз к балке. Из соседей рядом только Курбацкие.
Девочки прятались у нас почти две недели. А потом мама договорилась с кем-то из соседей, и подводой, под сеном, девочек повезли в соседнее село. И так, от села до села под сеном-соломою, добрые люди бескорыстно, рискуя своей жизнью и жизнью своих близких, благополучно доставили бедняжек к родственникам в Беларусь. Девчонок спасли, и они остались жить.
После войны, мы тогда уже переехали в Андреевку, это 25 км от Софиевки, спасенные девочки прислали маме письмо (запомнили фамилию и адрес нашли!). Я то письмо в руках держал, но не прочитал!.. Письмо не сохранилось. Более того, спасенные девочки приезжали к маме в Андреевку, но, к сожалению, не встретились с ней — так вышло, что мама уехала в соседнее село. Мама, Любовь Ефимовна Петраш, царство ей небесное и вечная благодарная память, умерла 16 ноября 2000 года. Но я уверен: можно найти этих спасенных девочек или их потомков, если мое свидетельство станет известно значительному числу небезразличных, доброжелательных людей. Не буду оригинальным, если скажу, что правдивые свидетельства очевидцев о таких трагических событиях должны навсегда сохраняться и передаваться потомкам с единственной целью: чтобы подобные ужасающие трагедии никогда не повторились.
Александр ПЕТРАШ, Киев, «Советская Белоруссия»
Похожие статьи
